«Сегодня власть Беларуси ведет себя как типичная колониальная администрация»

Беларусь сегодня настолько зависима от России, что отношения между странами можно сравнить с отношениями метрополии и колонии. Что ставит под сомнение абсолют белорусского суверенитета.

Формально Беларусь уже почти тридцать лет независимое государство. Фактически же наша независимость не является абсолютной, если суверенитет Беларуси рассматривать с точки зрения интересов нашего ближайшего соседа и основного союзника — России.

Фото пресс-службы Кремля

Для московских властей Беларусь была и остается зоной интересов и ответственности, необходимым геополитическим буфером между центрами силы. Вполне можно даже охарактеризовать отношения двух государств как отношения метрополии и колонии.

Почему сложилась такая картина и может ли Беларусь стать нейтральным государством фактически, а не номинально?

Об этом специально для Naviny.by Дмитрий Щигельский беседует с Александром Перепечко — доктором философских наук (Сиэтл, США), авторитетным экспертом в области геополитики и геостратегии.

Фото: Голас Медыя / facebook.com/holas.media

 

«Путин опять пытается расширить империю»

— Александр, с чего начинается деколонизация?

— С колонизации!

— Тогда с чего начинается колонизация?

XV и XVI века были временем Великих Географических Открытий. В Европе массовое развитие получили морской транспорт и навигация. Испанцы, португальцы, а чуть позднее голландцы, британцы, французы, немцы построили большие корабли и отправились в Америку, Африку и Азию. Население во вновь открытых землях было для европейцев чужим в расовом, этническом и культурном отношениях и поэтому с ними особо не церемонились. Грабили, убивали, «несли цивилизацию»... Создавались морские империи. В каждой из них экономически развитая метрополия (или «ядро») находилась в Европе, а ресурсная периферия — в Америке, Африке, Азии, Австралии и Океании...

— То есть, колонии морских империй, типа Индии — с Ганди и ненасильственными протестами против колонизаторов — это не про нас?

— Похоже, что не про нас...

— А как насчет сухопутных империй?

— Сухопутные — это континентальные империи. Австро-Венгерская, или империя Габсбургов, формировалась с середины XVII до конца XIX века. Ее двойным ядром были Австрия и Венгрия. А бассейн Дуная, речные флотилии и естественные границы и барьеры (средневысокие горы на севере и востоке, высокие — на западе и юго-западе, средне-нижнее течение Дуная и его приток Савы — на юге) были факторами формирования и расширения этой теперь уже исторической империи...

Москва (Россия, СССР, РФ) создавала свою империю где-то с начала XVI до конца XIX века. Степь и лесостепь, реки, когда они не скованы льдом, конный, а позднее железнодорожный транспорт были важными факторами формирования этой империи. Она то расширялась, то сокращалась. Сегодня Путин опять пытается расширить эту подразвалившуюся в начале 1990-х годов империю...

И у Габсбургов, и у Москвы были сходные геополитические идеологии. Во-первых, новые земли необходимы для защиты от врагов. Во-вторых, это ирредентизм: объединение «немецкого мира» в его австро-венгерском варианте под эгидой Габсбургов и «русскомирский императив» у Москвы...

Китай — ещё одна континентальная империя...

— Не будем сегодня трогать Китай. История с немецким миром повторилась в 1930-е годы, не так ли?

— Да, но это уже была попытка объединить всех немцев на прусский манер под руководством бесноватого ефрейтора и национал-социалистов. Сначала произошел аншлюс Австрии, а потом настал черед судетских немцев Чехословакии...

— Хорошо, а какое отношение все это имеет к Беларуси?

— Самое прямое! Так же, как для Москвы периферийны Беларусь и Украина, для Вены периферийными были Бавария, Саксония и, в общем-то, Силезия, Богемия и Моравия. Есть такая этническая шутка: «Чехи — это те же немцы, но чехам постоянно нужны витамины!» Наверняка, Габсбурги говорила о Баварии 250 лет тому назад то же самое, что Путин сегодня говорит о Беларуси: «Там живут родные нам люди!» Австрийцы понимали и хорошо знали баварцев, как русские — белорусов и украинцев. А земли, где живут «родные люди», колониями называть как-то неудобно.

— Беларусь — колония России?

— Здесь как в песне из одного старого фильма: «— Я не сказала да, милорд. — Вы не сказали нет». Вроде бы вся атрибутика налицо: флаг, герб, гимн. Но в каждом из них отражается неосоветская колониальная зависимость Беларуси от России. Белорусский язык — один из двух государственных языков, но он фактически преследуется властями. Легитимность власти во внутренней и внешней политике — более чем спорная. Власть ведет себя как типичная колониальная администрация.

В военной и экономической сфере — полная зависимость от решений Москвы. Без российской нефти и дотаций не проживем и дня. Без российского ядерного зонтика, как уверяет Москва, тоже...

В 1991 году Москва сказала белорусам: «Будете независимыми!» Но уже с 1996 года та же Москва начала заталкивать белорусов обратно во всевозможные союзы и договоры. Объявится после Путина очередной деятель, поставит в Беларуси своего «Бульбашенко» и укажет белорусам новый, еще более светлый путь куда-то... Большие и сильные опять будут решать, что с нами будет, как нам жить и за кого умирать.

Так и бежит белорус веками одновременно в противоположные стороны. Какая там независимость...

 

«Россия не хочет терять Беларусь и Украину»

— Как начинается деколонизация? Какие силы ее осуществляют?

— Во главе национально-освободительных движений почти всегда становятся образованные слои населения — местные элиты. Работники местной администрации, полиции и армии. Чиновники, полицейские, офицеры. Бизнесмены, журналисты, учителя, врачи, адвокаты. Одним словом, средний класс, хотя эти слои населения в прошлом так не называли.

Сегодня в Беларуси против неосоветского, пророссийского колониального режима бьются новые средние слои населения — новый городской средний класс. В стране за последние годы сформировался нишевой технологичный бизнес, появились новые отрасли. Более одного миллиона человек выходят на политическую арену...

Что касается морских колониальных империй, то с конца Второй мировой войны США начали энергично подталкивать к деколонизации Британскую и Французскую империи. После войны СССР и КНР активно включились в этот процесс. Готовили повстанцев, посылали советников, инструкторов и оружие, оказывали экономическое содействие, обеспечивали дипломатическую поддержку на международной арене... В Африке, Азии, Латинской Америке...

После Второй мировой войны мир был биполярным. Тогда две сверхдержавы — США и СССР — часто договаривались, в каком направлении будут разрешаться связанные с деколонизацией конфликты в тех или иных частях мира...

Надо отметить, что в случае морских империй не часто случалось, что какую-то заморскую колонию одна морская империя постоянно делит-переделивает с другой океанической империей, или что какая-то колония то и дело переходит от одной империи к другой.

Что еще важнее, потеря одной или нескольких заморских территорий обычно не представляла прямой военно-стратегической угрозы для метрополии и всей морской империи. Потеряла Германская империя после Первой мировой войны все свои заморские колонии. Ну, и что? Через 20 лет в центре Европы возродился мощнейший в военном и экономическом отношениях Третий рейх!

— А континентальная империя Россия терять Украину и Беларусь совсем не хочет. Потому что родные люди?

— У континентальной империи потеря периферийных территорий происходит из-за проигрыша в большой войне или из-за другого катаклизма. В результате геостратегическая ситуации для метрополии резко ухудшается. Империя может потерять статус великой державы или даже развалиться. Как Австро-Венгрия не хотела терять Баварию, Саксонию, Силезию, Богемию, Моравию, так Россия не хочет терять Беларусь и Украину. И не только потому, что там родные.

Для России эти периферии представляют собой развитые экономические регионы и являются буферными зонами. В этих регионах находятся важные военные производства. Они не за морями-океанами. Они по суше географически смежны с метрополиями (ядрами) этих континентальных империй.

Потеряв свою периферию в результате поражения в Первой мировой войне, Австрия и Венгрия стали рядовыми европейскими государствами. Потеряв Украину и Беларусь (и все остальные «союзные республики») в результате поражения в холодной войне, Россия в 1991 году из сверхдержавы превратилась в региональную державу, обладающую ядерным оружием сверхдержавы.

Сегодня Российская Федерация пытается заново построить вокруг себя зону из буферных государств или государств-клиентов, будь то СНГ, какое-то «союзное государство России и Белоруссии», ОДКБ, Евразийский экономический союз или Транснистрия, Абхазия, Южная Осетия, Крым и украинский Восточный Донбасс...

А вот европейские метрополии морских империй, потеряв свои заморские колонии, сумели перестроиться! Они объединенными усилиями создали мощный ЕС. Глобализация позволяет этому союзу сохранять доступ, влияние, а зачастую и контроль над бывшими колониями в Африке, Азии и Латинской Америке...

— Подождите, так ведь ЕС разваливается! Брексит и ставшие хроническими проблемы с Польшей, Венгрией...

— Да, в ЕС много проблем. Но пока непоколебим франко-германский стержень, ЕС способен справляться с ними. А Брексит можно, наверное, рассматривать как перегруппировку коллективного Запада ввиду вызова со стороны таких держав, как КНР, Россия, Иран...

Великобритания «переместилась» из Европы поближе к своим «родным людям» — к англосаксам США, Канады, Австралии и Новой Зеландии. Через Британское Содружество англосаксы «подтягивают» к Западу Индию... Зачем все это? Чтобы сохранить глобальное лидерство! Континентальная Европа, англосаксы, Япония и Индия являются системными друзьями и стратегическими союзниками... Вместе они способны, думаю, на глобальное лидерство.

 

«Маятник белорусской судьбы»

— Давайте не будем отклоняться от темы. Почему Беларусь осталась самым советским и самым недемократическим государством в Восточной Европе?

— Указывать сегодня на чьи-то ошибки проще всего... А еще мы сегодня любим рассуждать так: «Я же говорил! Я же предупреждал! Я писал!» Назову одну из причин, которая сегодня — как и 30 лет назад — все еще замалчивается.

За два года — 1992—1994 годы — очень сложно было создать новые политические институты, а тем более наполнить их демократическим содержанием. Ни средства массовой информации, ни система образования, ни национальная интеллигенция не смогли сыграть той роли, которую они обычно играют в демократизации. Обычно учителя, журналисты, публицисты, ученые, юристы, да и священнослужители воспринимают демократические ценности как свои собственные и несут их в массы. Этого не было в Беларуси...

Вероятно, в ускоренной белорусизации 1992—1994 годов этнические, религиозные и культурные меньшинства и некоторые диаспоры, роль которых в медиа, образовании и культуре Беларуси исключительно высока, почувствовали угрозу своей онтологической безопасности.

Белоруские националисты в то время не сумели или не захотели договориться с лидерами местных меньшинств и диаспор. А в Беларуси, как и в других странах Восточной Европы, меньшинства и диаспоры были и остаются очень значительными и влиятельными.

Не будем опять возвращаться к истории с судетскими немцами и другим известным в политической истории примерам... И как эта карта может быть разыграна сильными мира сего, политическими авантюристами, а то и попросту проходимцами без роду и племени...

Так и тикает маятник белорусской судьбы. Приходят под знаменем марксизма-ленинизма и пролетарского интернационализма большевики, отбирают частную собственность у белорусов и отправляют самых работящих, хозяйственных и предприимчивых в ГУЛАГ, а националистов ставят к стенке. Потом приходят нацисты, у которых были планы частную собственность в Беларуси постепенно «переприватизировать», и начинают отправлять «неполноценных» белорусов (к ним захватчики отнесли четвертую часть этнических беларусов), национальные меньшинства и диаспоры в концлагеря и газовые камеры. Над этим проектом в поте лица трудилось Министерство оккупированных восточных территорий Альфреда Розенберга... Затем возвращаются большевики...

— Белорусы — европейцы?

— Россияне объявили себя евразийцами. Их дело, конечно. Но продолжают упорно твердить о «братстве» с белорусами и украинцами, у которых уж что-что, а географическое положение в Европе никак не отнять!

— Почему бесконечные попытки России реинтегрировать Беларусь и ряд других постсоветских государств не очень-то успешны?

— Причин много. Назову лишь несколько. Бывшие «республики» удерживались в общем-то силой. Искренними системными друзьями и стратегическими союзниками России они не были. А что может им предложить Россия сегодня? Какой сегодня имидж у Москвы?

Это клептократия, реваншистское пиратское государство, против которого вводится всё больше санкций. Правит им человек, который сочетает в себе характеристики служителя охранки, гангстера и отравителя. Он хочет, чтобы все его боялись. Вот его и боятся. И одновременно презирают и не хотят иметь дела. Даже наш узурпатор боится!

 

Сфера интересов России и национальные интересы Беларуси

— Как возникают буферные государства?

— До того как возникает буферное государство, обычно существует буферная зона, которую иногда называют фронтитом. В ней границы меняются очень часто. В какой-то момент в такой зоне возникает буферное государство или государство-клиент или несколько государств-клиентов. Клиент всегда находится на экономической подпитке имперского центра. Все это я подробно описал в статье «Куда идём мы с Пятачком?» в Naviny.by.

Фото: Голас Медыя / facebook.com/holas.media

— Я помню. Там, кажется, речь еще идет о нейтральном государстве. Какая разница между буферным и нейтральным государством?

Нейтральное государство всегда является буферным, но не все буферные государства являются нейтральными. Сравнительно небольшое буферное государство может быть союзником большой державы и обеспечивать ей стратегическую глубину. Для такой державы это выгоднее, чем напрямую захватить эту буферную территорию и тратить ресурсы на удержания ее в подчинении и на ее оборону. А нейтральное государство в союзы и альянсы вступать не может по определению.

— Зачем России эта стратегическая глубина к западу?

— Большие расстояния открытых пространств к западу дают этой континентальной империи свободу маневра на этом направлении. Т.е., стратегическая глубина и свобода маневра взаимосвязаны. Отсюда упрямое желание Москвы господствовать в Восточной Европе, сочетая прямое управление территориями с управлением посредством создания системы государств-клиентов. Такое сочетание называют сферой интересов. Тем самым, противники — сегодня это НАТО — держатся вне западной периферии России.

— Соответствует ли национальным интересам Беларуси быть таким вот «прислоненным» к России клиентом или буфером?

— Давайте посмотрим на эту проблемы шире. Буферные государства, окружающие Россию с запада, юго-запада и, частично, с юга, являются сравнительно небольшими и слабыми в сравнении с Россией. Они не могут атаковать ее ни по отдельности, ни даже вместе. В то же время, они бессильны предотвратить переброску через свои территории в направлении России войск больших держав или сильных военных союзов.

Поэтому Россия старалась и старается убедить эти небольшие слабые государства в том, что в их же национальных интересах предотвратить потенциальные передвижения через их земли войск других держав, и что именно поэтому они нуждаются в помощи России.

Критически важным является то, что эти «прислоненные» буферы гарантируют России статус великой державы. При этом Россия стремится оформлять de jure отношения с этими буферами на международной арене в формате таких союзнических договоров, которые de facto стоят над этно-национальными, этно-религиозными и культурными приоритетами коренного населения этих территорий.

— А как в НАТО смотрят на статус Беларуси как «прислоненного» к России буферного государства?

— В НАТО, где первые скрипки играют морские державы, предпочли бы иметь в Восточной Европе буферные зоны из нейтральных государств. Обобщенно, точку зрения Великобритании к этому вопросу отражает знаменитая геополитическая модель «хартленда» Хэлфорда Маккиндера в варианте 1919 года, а точку зрения США — не менее известная геополитическая схема «римленда» Николаса Спикмэна 1942 года.

— Как Россия удерживает свой буфер в Восточной Европе?

— Угрозами, деньгами, гарантиями, субсидиями, нефтью и газом, патернализмом. Играет на местных фракционизмах. Строит военные объекты и базы. Впрочем, все державы используют сходные методы в зависимых от них государствах и территориях.

— Тогда почему белорусы предпочитают русский «гегемонизм» европейскому, американскому или китайскому?

— Потому что хорошо изучили и знают, какой он — этот русский «гегемонизм». И на этом основании предпочитают статус-кво. Кстати, это одна из причин того, почему Западу трудно создать «пятую колонну» в Беларуси.

 

«Беларусь — мечта генералов»

— Может ли Беларусь стать нейтральным государством фактически, а не номинально?

— Необходимыми или минимальными условиями становления независимого государства, не имеющего выхода к морю, являются два следующих. Оно не должно вступать в военные союзы и альянсы, и все соседи должны признать и поддерживать его нейтралитет.

— Помог Бельгии ее нейтралитет, когда началась Первая мировая война?

— Не помог. И еще не известно, поможет ли Будапештский меморандум 1994 года сохранить суверенитет и декларативный нейтралитет Беларуси. Так случается, когда наступает разрыв между державами-гарантами нейтралитета...

Пруссия, Австрия, Великобритания, Франция и Россия были гарантами нейтралитета Бельгии по договору 1831 года. В 1914 году Германия и Австро-Венгрия, с одной стороны, и Англия, Франция и Россия, с другой стороны, оказались в разных окопах.

Сегодня США и Великобритания, с одной стороны, и Россия, с другой стороны, уже не только не партнеры, но даже и не соперники. Почти враги... Еще одно важное обстоятельство... И в случае с Бельгией, и в случае с Беларусью гарантии нейтралитета были выданы дипломатами и политиками. А когда на первое место выходят военно-стратегические интересы, то дипломатию задвигают на вторые роли.

В который раз хочется напомнить известную формулу одного из отцов американской стратегии Эдварда Люттвака: «Стратегия сильнее политики, а политика сильнее торговли».

— К тому же, и у Беларуси, и у Бельгии нет естественных границ, которые помогают в обороне.

— Да, таких естественных рубежей у нас нет. Беларусь и Бельгия — это мечта генералов: катай себе танки туда-сюда!

— Зато в Швейцарии естественные барьеры имеются в изобилии!

— Да, природная и антропогенная среда Швейцарии очень негостеприимна для захватчиков. Высокие горы, перевалы и ущелья рек. Создана сложная система тоннелей... Но главное то, что граждане готовы защищать свою страну с оружием в руках. Мужчины обязаны отслужить в армии (ополчении) и являются отличными воинами. Почти в каждом доме имеется оружие. Страна является крупным производителем и экспортером вооружений очень высокого качества.

— А не устарело ли всё это в наши дни? После захвата Россией украинских Крыма и Донбаса Ангела Меркель назвала стратегию сфер влияния стратегией XIX века. Теперь все пишут и говорят о гибридных войнах, о психологических войнах за сознание людей, о кибервойнах...

— Как многие политики, Меркель рассуждает о стратегии скорее как дипломат, а не как генерал... А в стратегических исследованиях существует точка зрения, что естественные границы и барьеры, буферы, нейтральные государства, «санитарные кордоны» и иже с ними логично рассматривать в контексте современной упреждающей стратегии.

Современные технологии делают ставки даже в самой маленькой войне более высокими, чем они были в XIX века. Почему? Потому что применение современных обычных средств поражения является более летальным, что снижает порог для обмена ударами с применением тактического ядерного оружия. Прибавим к этому высокоточное оружие в сочетании с малыми ядерными зарядами. Малыми настолько, что начинают стираться различия между обычным и ядерным зарядом!

Все это резко увеличивает эскалационную динамику расползания вспыхнувшего конфликта и возникновения новых конфликтов. Сегодня если конфликт уже начался, то возможности управления им резко снижаются.

 

Люди — это цель или средство?

— Давайте подводить итоги. Итак, с точки зрения геополитики и стратегии, почему деколонизация Беларуси идет так долго, трудно и мучительно? На какие компоненты российской геополитики и стратегии белорусам следует обратить внимание в первую очередь? Как проявляется континентальность в деколонизации Беларуси?

— Влияние на буферные пространства и/или контроль над ними — это своего рода механизм управления временем. Особенно в предвоенные и военные периоды! Наличие такого физического пространства по ту сторону границы России не просто увеличивает расстояние между Россией и ее противниками, особенно Западом. Эти меньшие государства и территории, особенно Беларусь, важны для Москвы экзистенциально.

В мирное время Беларусь уменьшает необходимость 24/7 приготовлений к обороне. В военное время Беларусь при существующем режиме станет амортизатором в виде физического пространства и армии на пути противника с западного направления к границам России. Пространство, которое обороняется, как правило, ценится выше, чем такие пассивные объекты как океаны, горы и другие естественные границы и рубежи...

Беларусь в качестве «прислоненного» буфера и государства-клиента для России — это средство для сдерживания одного противника, пока руки заняты другим противником. Меньшая Беларусь служит упором, который ограничивает перемещение противника с западного направления. Это дает возможность России быстро переместить и сконцентрировать силы у своей западной границы и вступить в бой с противником тогда, когда это станет необходимым.

В путинской России и лукашенковской Беларуси территория — это прежде всего совокупность неживых материальных объектов: линий, площадей, дворов, узлов, сетей, районов. Эти политические режимы рассматривают территории своих государств прежде всего как некую среду для существования человека... Причем человека в этой среде может и не быть. Люди здесь второстепенны.

В этом нет ничего удивительного, поскольку эти политические режимы живут в основном за счет природных ресурсов. И для путинистов, и для лукашистов главное — это контроль над линиями, площадями, дворами, узлами, сетями, районами. Сторонники Лукашенко сегодня буквально помешаны на контроле над определенными сочетаниями цветов, образов и мелодий, которые ассоциируются с деколонизацией! А люди... Их можно бросать на болезнь и смерть от коронавируса, насильственно переселять, сгонять в лагеря и «центры перевоспитания», обманывать, обкрадывать, расстреливать, разбирать на органы, пытать, насиловать, насмерть забивать дубинками, калечить...

На этом фоне «выдавливание» населения из Беларуси кажется чуть ли не верхом гуманизма: «Умные пусть уезжают!»

А для проклинаемых морских англосаксов и послевоенных немцев пространство — это пустота, заполненная неживыми предметами и живыми организмами. И в центре стоит человек...