Ультиматум Тихановской. Что ждет Беларусь после 26 октября

Тихановская пока обладает достаточно сильным политическим капиталом. Последствия ультиматума покажут, сможет ли она его укрепить.

25 октября истекает срок ультиматума, который Светлана Тихановская выдвинула Александру Лукашенко. Она требует освобождения политзаключенных, прекращения насилия и ухода Лукашенко. Насколько реалистичны угрозы ультиматума, если эти требования не будут выполнены? И чем вызвана такая риторика Тихановской, которая до сих пор воздерживалась от конкретных угроз?

Представляется, дело совсем не только в обещании мужу Сергею Тихановскому «значит, будем жестче», данном во время телефонного разговора за три дня до объявления требований. В конечном счете ультиматум — это попытка укрепить свою субъектность и влияние на процессы в Беларуси.

 

На международной арене у соперницы Лукашенко получается хорошо

Сильные стороны штаба Тихановской и независимых телеграм-каналов, посвященных тематике протестов, — это внешнеполитическая субъектность, а также медийная упаковка происходящего в Беларуси.

Для воскресных маршей придумывают названия — Марш гордости, Марш освобождения политзаключенных и т.п. Сами участники маршей не используют эти названия и вряд ли вспомнят, когда какой из них проходил. Однако иностранным медиа оригинальные названия позволяют преподносить каждый марш как свежее событие, а не просто «очередной протест в Беларуси». И ультиматум стал еще одним отличным инфоповодом.

Да и в целом образ Тихановской — замечательная картинка для медийного продвижения. И не только медийного: с Тихановской встречаются канцлер Германии Ангела Меркель и французский президент Эмманюэль Макрон, премьер-министры и главы МИД европейских стран, она выступает в Совете ООН по правам человека и в Европарламенте. Не умаляя заслуг штаба Тихановской, стоит признать, что во многом такие визиты стали возможны благодаря внешнеполитическому вакууму, в который себя загнало окружение Лукашенко.

Белорусская внешняя политика и так работала в сильно ограниченных условиях, а после 9 августа все ее достижения за последние шесть лет и вовсе обнулились. Страна, которую власти пиарили как донора стабильности и безопасности, полыхает протестами и охвачена беспрецедентным уличным насилием — причем исходит насилие не от бунтарей, а от силовиков, которые по идее должны охранять покой и порядок.

Какое уж тут миротворчество и организация диалога для решения проблем соседей, когда ни добиться гражданского мира, ни организовать диалог не получается даже для самих себя. Наконец, разворот на 180 градусов в сторону России перечеркивает любые попытки строить отношения с Западом на почве потенциальной угрозы Кремля.

Лукашенко отказывается говорить по телефону с европейскими лидерами, многих дипломатов Литвы и Польши из Беларуси выгоняют, почти все послы стран ЕС уезжают в знак солидарности. При этом интерес к Беларуси в мире — чуть ли не самый высокий за последние десятки лет.

В таких условиях неудивительно, что у многих стран есть спрос на общение с Тихановской, олицетворяющей политическую альтернативу Лукашенко. И Тихановская отлично справляется с этой ролью.

 

От комплиментов — к угрозам

При всех этих достижениях очевидно, что штаб Тихановской и все остальные политики и блогеры, находящиеся в Вильнюсе, Варшаве и Киеве, не особо влияют на происходящее в Беларуси. Многие призывы в телеграм-каналах просто игнорируются протестующими: люди не стали устраивать осаду столичного Центра изоляции правонарушителей в 1-м переулке Окрестина, печатать плакаты с личными данными силовиков и т.п.

Впрочем, и нахождение в Беларуси не все решает. Не выстрелила инициатива штаба Виктора Бабарико по созданию партии «Вместе»: проблема даже не в том, что ее явно не зарегистрируют, а в том, что не видно рвущихся в ее ряды.

Тихановская в этом смысле была в выигрышной позиции, потому что, в общем-то, ни к чему конкретному не призывала, а говорила в Европе правильные вещи и повторяла заслуженные комплименты белорусам. Ультиматум Тихановской — фактически первое конкретное жесткое заявление, априори связанное с угрозой. Однако насколько она осуществима — большой вопрос.

Согласно ультиматуму, «26 октября начинается национальная забастовка всех предприятий, блокировка всех дорог, обвал продаж в государственных магазинах». Если, конечно, до этого Лукашенко вдруг не подаст в отставку, предварительно освободив всех политзаключенных и приказав силовикам уйти с улиц.

Этого очевидно не произойдет. Удастся ли в таком случае реализовать ультиматум?

 

Так ли страшен бойкот госторговли?

Призыв к общенациональной забастовке в Беларуси звучит далеко не впервые. И если неудачи предыдущих лет можно списать на иную политическую ситуацию, то в августе 2020 года забастовки начинались, напротив, в еще более разогретом, чес сейчас, обществе.

Однако постепенно новости о забастовках сошли на нет, колонны рабочих на воскресных маршах больше не появляются, а заметные лидеры стачкомов выдавлены за границу (Сергей Дылевский с МТЗ, Глеб Сандрос с «Беларуськалия»). В лучшем случае говорят об итальянской забастовке, которую сложно измерить: ведь медленная и слабая работа может быть как признаком протеста, так и просто характерной чертой неэффективных госпредприятий.

Чтобы переломить ситуацию, штаб Тихановской активно общается со стачкомами крупных предприятий. Они получают информацию о работе фондов солидарности, которые в случае репрессий готовы прийти на помощь. Это должно ослаблять страх перед администрацией предприятий, лояльной Лукашенко. Если и ведется какое-то более детальное планирование национальной забастовки, то по понятным причинам эти планы не раскрываются до истечения срока ультиматума.

Блокировка дорог — еще один метод протеста, к которому в целом безрезультатно призывали телеграм-каналы. Отдельные случаи перекрытия дорог были, но это происходило скорее спонтанно, по местной инициативе. Зачастую это носило символический характер, вроде перекрытия дороги пластиковыми блоками.

Что же касается «обвала продаж в государственных магазинах», то это в любом случае мало отразится на экономике. В розничном товарообороте доля госмагазинов и так очень мала — 9%. И уж точно этот сектор не является серьезной статьей дохода для бюджета.

Куда важнее, например, поступления от акцизов на алкоголь и сигареты, которыми торгуют и в частных сетях: в прошлые годы это 13–15% доходов бюджета. Таким образом, ущерб государству от бойкота госмагазинов будет невелик. Ранее в соцсетях звучали также призывы не покупать алкоголь и сигареты, чтобы не спонсировать государство, но сложно оценить, привело ли это к какому-то существенному эффекту.

 

Тест для политического капитала Тихановской

Получается, реализовать свой ультиматум Тихановской, скорее всего, не удастся. Что в таком случае ждет нас после 26 октября?

Хорошая новость для Тихановской и ее штаба в том, что неисполнение ультиматума не станет для них политической катастрофой. Внимание медиа и публики сосредоточится на отдельных успешных примерах — вроде вспыхнувшей забастовки на нескольких предприятиях. А неуспехи можно будет справедливо списать на государственное противодействие.

Проблема, однако, в том, что любые последующие жесткие заявления и тем более угрозы будут звучать менее убедительно. Мы уже сейчас наблюдаем, как повторный призыв к забастовке ослабляется предыдущим провалом. Призывать к ней в третий и четвертый раз будет все менее эффективно. Старая оппозиция на своей шкуре знает, чем чреваты необоснованные громкие заявления и пустопорожние угрозы: потерей доверия и в целом восприятия таких политиков всерьез.

Тихановская пока обладает достаточно сильным политическим капиталом. Последствия ультиматума покажут, сможет ли она его укрепить успешными скоординированными действиями — или, напротив, частично истратит на громкие заявления, не подкрепленные силой.

Впрочем, что бы ни сделала Тихановская — катастрофических последствий для протестного движения это в любом случае иметь не будет. Ведь с самого начала источник силы белорусского протеста — на улицах и во дворах белорусских городов, а не в хитроумных планах политиков. Другими словами, не Тихановская дает силы протесту, а протест — Тихановской.

 


Вадим Можейко, аналитик Белорусского института стратегических исследований (BISS)