Школа, милиция, проверки. Давят на семью директора детского хосписа Гродно

«Я готова пройти через эти испытания, чтобы были, наконец, перемены в стране».

У директора Гродненского детского хосписа Ольги Величко заболел 14-летний сын Михаил. Семья предупредила об этом классного руководителя, но в конце недели Ольга неожиданно получила от учителя сообщение, в котором та извещала, что намерена «уведомить все школьные службы и администрацию школы о том, что имеет сомнения относительного семейного благополучия Михаила».

Семья испытывала и другое давление. Супруги Величко связывают происходящее со своей гражданской позицией и непримиримым отношением к насилию, которое творится в стране.

— Ольга, неужели сообщение от учителя пришло сразу в форме угроз?

— Сначала Рита Антоновна Третяк спросила, придет ли Миша в школу. Я это сообщение не прочла. А через двадцать пять минут пришло второе сообщение  с угрозой:

«Ваше поведение как законного представителя учащегося разительно отличается от поведения абсолютного большинства родителей, с которыми мне приходилось работать. У меня возникли сомнения в том, что ребенок получает медицинскую помощь. Завтра я уведомлю все школьные службы и администрацию школы о том, что имею сомнения относительного семейного благополучия Михаила».

Оба сообщения я прочла утром в понедельник. Если учитель беспокоилась, то почему не написала мужу, не позвонила ни ему, ни мне, ни ребенку. Отмечу, что когда сын заболел 3 сентября, я сообщила об этом классному руководителю. Потом мы еще раз с ней связывались, я писала, что справка о болезни у нас будет.

— Вас очень задела эта ситуация?

— Да. Усомниться в том, что мы нормальные родители — это абсурд, но мы наблюдаем много абсурда в стране.

Очень показательно то, что в апреле нашей семье из гродненской школы была выдана очень хорошая характеристика, где подчеркивалось, что мы с мужем хорошие родители. Мы ее запрашивали, потому что временно переводили детей на учебу в школу в деревню, чтобы уберечь от коронавируса. И четвертую четверть они учились там, а в начале учебного года вернулись в свою 39-ю школу. Вопрос — что произошло за неполные полгода с нашей семьей?

Я связалась с начальником социально-психологической службы школы и спросила, есть ли ко мне как к родителю вопросы. Он ответил, что нет. Опасаюсь, что это только слова. Сейчас нет, значит, позже найдется.

Я написала классному руководителю, что пусть она общается со мной только через социально-психологическую службу школы, которая оценивает, насколько благополучные семьи, ставит их в СОП (социально опасное положение). Пусть служба оценит и уровень коммуникации классного руководителя с родителями.

В разговоре с мужем 14 сентября, когда он спросил, есть ли у нее факты, указывающие на то, что наша семья изменилась, стала неблагополучной, она сказала: «Это по моим ощущениям».

У меня вопрос — как теперь работает школа? Слетела правовая система, методология, педагогика, и мы живем по ощущениям?

Я крепкий орешек, меня не проймешь угрозами. Однако у детей не тот опыт, не такая психика, и они должны находиться в зоне комфорта, чтобы могли развиваться, впитывать то, что им должны дать в детстве, а они во взрослом возрасте — отдать своим детям и тому же государству.

А по вашим ощущениям, что вообще означает это сообщение?

— Дело не только в каком-то отдельном сообщении, а в целом в том, что происходит в школе. У меня впечатление, что школа вообще не сделала выводы из произошедшего в стране. Они не смогли быть смелыми во время выборов, а теперь смелыми надо быть всем остальным. Они отряхнулись, теперь виновата в происходящем насилии милиция, а они будто ни при чем. И продолжают делать то, что делали — устраивают показуху и собирают деньги на свои нужды, как будто ничего не произошло в стране.

И теперь они врубят машину инспекции по делам несовершеннолетних и будут давить через этот институт на семьи, которые имеют отличную от властей позицию в отношении происходящего.

Я призываю школу включить взрослую позицию, там же педагоги работают, в конце концов. А они вместо того, чтобы заботиться о детях, разъяснять нормальным доступным языком, что и почему происходит в стране, приводят в школу милицию, которая рассказывает об ответственности за участие в несанкционированных мероприятиях. Запугивает, по сути.

Однако дети ведь имеют доступ к информации — из интернета, от родителей. Вот и получается, что в школе работа с детьми в этот проблемный момент напоминает то, что происходило в период застоя, а за окном — XXI век. У детей не сходится то, что они видят, и то, что им говорят. Для меня загадка, что в школе этого не понимают.

— У них идеология силы. Возможно, они до сих пор исходят из того, что могут репрессивными методами держать под контролем и детей, и их родителей.

— Тогда они должны быть готовы к тому, что против лома нет приема, кроме другого лома. Это разрушающая история — сила порождает сверхсилу, это не конструктивно. Нужен диалог.

— На вашу семью было еще какое-то давление, кроме угрозы классного руководителя?

— У моего мужа бизнес. За последние несколько недель его вызывали в Следственный комитет и прокуратуру. Часть документов фирмы изъяты во время внеплановой проверки Департамента финансовых расследований.

В субботу, 12 сентября, к нам домой приходил участковый инспектор провести с ним профилактическую беседу, во время которой он просил успокоить жену, то есть меня. То есть сделать так, чтобы мы перестали ходить по митингам, а занялись детьми. Примерно такого же содержания я получила сообщение в Telegram от анонима.

— И что вы думаете по всему этому поводу?

— Я ходила, хожу и буду ходить на митинги, потому что я хочу видеть своими глазами, что происходит в моей стране, я хочу видеть, что творит ОМОН на улицах Гродно. У меня висел бело-красно-белый флаг на балконе и будет висеть, я так считаю правильным.

Участковый еще заметил, что я агрессивно настроена к власти, то есть к  нему. Я ему ответила, что он лишь представитель милиции. Надо сказать, что в Гродно силовики возомнили, что взлетели выше бога. Я вижу, что во время акций они ходят по городу, как его хозяева, указывая пальцем, кого задержать. Гродненский ОМОН дошел до того, что в их микроавтобусе на месте коврика лежит бело-красно-белый флаг, на него наступают, когда заводят и выводят из автобуса.

Когда по выходным с утра огораживают площадь Ленина, и по ней ходят только милиционеры, причем 40 человек, я задаюсь вопросом: у города есть достаточно средств на оплату их работы?

Тогда пусть город ищет деньги на нормальную организацию подвоза детей в хоспис Гродно. На весь город только одна машина социального такси. Для покупки второй с подъемником для коляски у города денег не находится.

Хоспис выполняет государственный социальный заказ по оказанию паллиативной помощи детям. Выделенные средства тратиться на зарплату части работников, и она еле-еле дотягивает до минимальной.

Сколько на это все можно смотреть и делать понимающий вид, закрывая глаза на то, что власти города не выполняют свои обязанности, например, в части оказания паллиативной помощи детям.

При этом в хосписе еще до выборов было несколько внеплановых проверок различных контролирующих органов сразу после того, как я публично высказывалась по той или иной теме, причем не как директор хосписа, а как жительница Гродно.

Как директор хосписа уже после выборов я просила главу горисполкома, городского и областного совета депутатов сесть за стол переговоров, чтобы остановить тот беспредел, который творит милиция в Гродно. Сегодня такая ситуация, что нейтралитет держать невозможно. Либо человек против того, что происходит, либо за. Я против и считаю, что страна должна вернуться в правовое русло. Если кто-то «за», значит, против своих детей и их будущего. По-другому быть не может.

Таким образом, для меня «ощущения классного руководителя» и вышеперечисленное — звенья одной цепи. Я в такие случайности не верю.

— Вы же понимаете, что, скорее всего, давление на вас сейчас лишь усилится?

— Я готова пройти через эти испытания, чтобы были, наконец, перемены в стране. Мне бы только хотелось, чтобы власти понимали, что делают плохо не мне, а моим детям.

Я знаю, как им помочь, что сказать. Врать не буду, это точно. Разве можно это делать? Да и что выдумаешь, когда наша семья, например, искала несколько дней мужа сестры, которого задержали в Минске.

Отношения с детьми я строю на честности. Я найду слова, как им объяснить происходящее, но говорить, что это норма, что всё хорошо, не стану.

 

В школе № 39 Гродно не дают комментариев по поводу претензий к семье Величко.

Самые важные новости в нашем канале в Telegram и Viber. Подпишитесь!